Как бы то
не было ужасно признавать, но я разучилась заниматься творчеством. Не рисую,
хотя выходило у меня это совсем не дурно; уже не пою, потеряв музыкальный слух,
прокурив голос; не сочиняю стихи – не могу подобрать даже наипростейшую рифму,
вложить какой-то смысл; и не пишу прозу – больше не умею жонглировать словами в
предложении так, чтобы получалось чувственно; через призму пленочной фотокамеры
не сумею запечатлить момент, который сразит всех и каждого своей какой-то
непонятной, особой, свойственной только мне магией. Я помню, каждый мне во все
горло орал: “Марго, да у тебя талант, черт побери!”. И где все это теперь? Где?
Зарыто, закопано, пропито, потрачено. Нет больше места творчеству в моей жизни.
Еще хуже
– это осознавать то, что я медленно перестаю что-либо чувствовать, кроме
монотонной тоски, извечного разочарования в друзьях, близких мне людях да, в
общем то, и самой себе. Я ненавижу это чувство, когда человек, не оправдав мои
ожидания, вдруг будто разбирается передо мной. И это уже не исправить – он
будто умирает. Болезненный, мерзкий процесс похорон и разложения такгого
“трупа” в моем подсознании необратим. В конечном итоге остается безграничная
печаль по небсывшимся надеждам.
Но
отвратительнее всего – это давящее одиночество. Оно теперь всегда со мной. Будь
то шумная компания или уютная домашняя посиледка, ночной клуб или тихое кафе…
мое одиночество всегда со мной. И даже за игрой в глупую, беззаботную девочку,
радужного пряника, дерзкую особу (в прочем, не важно, кого я играю) всегда
скрывается страх того, что все увидят, насколько я надломленный, пустой,
бесталанный и одинокий человек.
Одиночество.
Почему же я так зачастила с этим словом? Все просто. Меня рвет на куски, мажет
по стенке, ломает напополам, ибо мной овладел страх того, что от меня
отвернуться те единицы, которых я могу назвать друзьями. А могу ли? Сейчас пропасть
увеличивается. Я начинаю жить вне пространственно-временного континуума, все
больше и больше погружаясь в свой мир. Почему бы и нет? Там хорошо, тепло,
уютно. Там можно построить свой город, населить его смоими Little people,
которые не обидят и не разочаруют меня. Они будут всегда со мной. И чем
отчетливее я прорисовываю этот мир в своей голове, тем дальше ухожу от
реальности.
Если вы скажете, что с такими бзиками пора отправляться в тот самый
изолятор в психиатрической лечебнице, который именуют мягкой комнатой, то
будете совершенно правы. Я была хорошим человеком, относилась с пониманием к
чужим проблемам, стремилась помогать, любила всех и все, искала добро даже в самых
отвратительных людях, но в ответ, получая только ножи в спину, замкнулась в
себе. Я стала такой же, как они. Вредная, эгоистичная, жестокая, высокомерная…
Эти потрясающие качества человеческой души я обрела все. Все до последнего. Вначале мне это даже нравилось – вся из себя стерва,
железо-бетонная леди. Сказаь гадость? Без проблем. Подставить? Не моргнув и
глазом. Унизить? С огромным удовольствием. Так пролетел год, а потом будто
вспышка перед глазами, и все это рухнуло разом. После миллионов провальных
попыток стать такой, как была раньше, тысяч пламенных обещаний больше «так» не
делать, сотен раскаяний перед самой собой и десятков немых истерик я сдалась.
Сдалась и решила, перед сном мечтать, переигрывать какие-то ситуации, создавать
их или, наоборот, убирать лишние. Вначале это было сладостной отдушиной, затем
переросло в манию – закрывала глаза и тут же переигрывала только что
произошедшие события. Какое-то время такие меры меня спасали – я стала добрее,
общительнее, улыбчивее. Но даже этого, в итоге, стало совершенно не хватать. Я
опять ударилась в истерики, ругалась, врала, хамила, унижала, получая от этого
только психические расстройства, кучу врагов и ненависть вокруг себя. С этого
началось мое падение в бездну.
